Президент подписал пакет репродуктивных гарантий для ветеранов.
В законе «О ветеранах» появилось положение, закрепляющее за инвалидами и ветеранами боевых действий, состоящими в браке, право на применение ВРТ (кроме суррогатного материнства) — в рамках базовой части программы государственных гарантий бесплатного оказания медицинской помощи. Это включается в перечни мер социальной поддержки упомянутых категорий (ст. 14, 16 Закона о ветеранах). Конкретный порядок предстоит установить Минздраву.
Как следует из пояснительной записки к законопроекту, под этим «особым порядком» авторы инициативы понимали следующее: в случае принятия поправок они ожидают от регулятора дополнений в действующий Приказ № 803н — прежде всего в части конкретных показаний к применению ВРТ в подобных ситуациях.
В числе получателей меры поддержки — военнослужащие (в том числе уволенные в запас), сотрудники ОВД, Росгвардии, УИС и органов безопасности, прокуроры, сотрудники СК России и ряд других категорий. Ключевое условие — участие в боевых действиях (отражении вооруженного вторжения, защита приграничных территорий) либо прохождение службы в зонах СВО и КТО.
Отдельный блок поправок закрепляет гарантии за супругой погибшего (умершего) ветерана или инвалида боевых действий. Если она не вступила в повторный брак, у нее есть пять лет с момента гибели (смерти) супруга, чтобы воспользоваться ВРТ (кроме суррогатного материнства). Обязательное требование — нотариально удостоверенное согласие мужа, данное при жизни, на использование его биоматериала после смерти. При этом и сама беременность должна наступить в пределах того же пятилетнего срока.
Параллельно поправки внесли в Семейный кодекс и закон об актах гражданского состояния. Отцовство погибшего супруга подтверждается сразу несколькими документами:
- записью о браке;
- нотариальным согласием супруга быть записанным отцом ребенка, рожденного с помощью ВРТ уже после его смерти;
- документом медорганизации, подтверждающим использование его биоматериала.
Вместе с заявлением о рождении подаются:
- документ, выданный медорганизацией, применявшей ВРТ;
- нотариально удостоверенные согласия супруга — быть записанным отцом и на присвоение ребенку имени и фамилии (либо имя и фамилия определяются по выбору матери).
Сведения об отце вносятся в запись акта о рождении на основании свидетельства о браке, документа медорганизации и нотариального согласия. Поправки выглядят как новая льгота в пакете, но, как это часто бывает, только плюсы невозможны – есть и минусы.
Рассказывает эксперт НАЭЦЗ, медицинский юрист, к.ю.н. Евгения Сокова:
«К итоговой версии появились четкие временные границы. В первом чтении поправки в Семейный кодекс допускали возможность записать погибшего супруга отцом ребенка, рожденного в результате ВРТ и с посмертным использованием биоматериала, по истечении 300 дней с момента гибели — но при этом никакого закрывающего контура не было, а право предоставлялось «с открытой датой». Теперь вдова, во-первых, должна сохранять свой семейный статус, а во-вторых, обязана уложиться в пятилетний срок с момента гибели или смерти ветерана, чтобы провести процедуру за счет ОМС, и беременность должна наступить в тот же срок. Но вот должна ли медицинская организация утилизировать биоматериал по прошествии 5 лет? Воспользоваться им будет уже нельзя. Однако такое право или обязанность клиники на текущий момент не зафиксированы.
Первая версия в этом смысле была размытой — было непонятно, как долго нельзя вступать в повторный брак и до какого момента вообще можно воспользоваться биоматериалом.
Интересен нюанс с принадлежностью биоматериала. Текущая формулировка предполагает, что проведение постмортального ВРТ допустимо, только если биологический материал (сперму) заблаговременно сдал в клинике сам мужчина. При этом еще до гибели он с женой мог подписать документы на ЭКО с донорской спермой, ведь это частая ситуация. Де-юре принадлежность биоматериала сегодня оценивается не только по факту ее происхождения, но и по факту подписания на нее документов. Будет ли возможно применить новую норму в случае, когда “своего собственного” биоматериала нет, и согласие дано на донорские гаметы − вопрос открытый и требует отдельного толкования.
Особого внимания стоит уже то, что поправки хотя бы для кого-то создают легальный механизм посмертного распоряжения биоматериалом. Сегодня его попросту нет, и непонятно, кто и на каких основаниях может использовать биоматериал. А клиники в отсутствие ясных правил часто отказывают, хотя за хранение криоконсервированного материала исправно берут оплату, что правомерно и обоснованно, но вызывает вполне объяснимое недовольство пациентов, которые заплатили, но не могут получить конечный результат искомой услуги.
В итоге санкционировать применение биоматериала (или отказывать в его применении) приходится суду, хотя давать подобные санкции закон его напрямую не обязывает. Практика по таким делам неоднородна, различаются и фабулы, и участники, и решения: право на биоматериал заявляют и супруги, и матери умерших пациентов, кому-то отказывают, а кого-то поддерживают. Теперь по крайней мере ясно, что распорядиться им может именно вдова − для конкретного круга умерших пациентов.
Но здесь следует сказать и о серьезном (и не вполне справедливом) ограничении. Правовая конструкция рассчитана исключительно на вдов ветеранов, тогда как сама услуга востребована шире. Например, для вдов онкопациентов криоконсервация и последующее использование биоматериала могли бы стать способом продолжить род. Только нормы адресные, и применять их по аналогии не получится. Станут ли поправки первым шагом к закреплению механизма в целом, пока сказать нельзя».
Федеральный закон от 04.08.2026 № 306-ФЗ
Федеральный закон от 04.08.2026 № 286-ФЗ
Федеральный закон от 04.08.2026 № 287-ФЗ
