Что вышло из «лечебного» красителя
Еще в 1880 году немецкие химики, работающие на текстильную промышленность, синтезировали краситель для ткани фенотиазин. Вскоре будущий нобелевский лауреат Пауль Эрлих показал, что созданный химическим концерном BASF вариант фенотиазина — краситель «метиленовый синий» — обладает противомикробными свойствами, способными противодействовать малярийному плазмодию. Открытие дало новое направление для давних поисков противомалярийных препаратов: средство стали искать среди прекурсоров красителя.
Французская фармацевтическая компания Rhône-Poulenc (предшественница Sanofi) получила множество химических соединений на основе фенотиазина, например, прометазин (1947 год). Он оказался неэффективным против инфекционных заболеваний, но обладал выраженными антигистаминными свойствами, как и открытый в 1943 году димедрол.
Дальнейшие поиски
В те же годы начал проводить свои опыты французский хирург и анестезиолог Анри Лабори. Во время войны он служил во флоте. Когда его торпедный катер был потоплен неприятелем, врач очутился в воде и пережил сильное переохлаждение. Лабори стал экспериментировать с охлаждением пациентов как способом замедления ответных реакций организма во время операции и борьбы с послеоперационным шоком. Предполагая аллергическую природу шока, он создавал «литические коктейли», куда поначалу добавлял димедрол, а позже — прометазин.
В поисках новых эффективных ингредиентов для своего «литического коктейля» Анри Лабори обратился в Rhône-Poulenc с просьбой разработать для него препарат на основе прометазина, но с более выраженным антигистаминным эффектом. Выполняя запрос клинициста, химик компании Поль Шарпантье 11 декабря 1950 года хлорировал прометазин и получил хлорпромазин.
Лечение охлаждением
Анри Лабори был сильно впечатлен действием хлорпромазина: препарат продлевал действие операционного наркоза, снижал температуру тела пациента до 28–30°С, а также обладал седативным и противорвотным эффектом. Лабори также знал, что во Франции практикуется охлаждение психиатрических пациентов водой для контроля эмоционального возбуждения. Эти два фактора побудили врача предложить хлорпромазин специалистам по психическим заболеваниям.
Первым откликнувшимся психиатром была Корнелия Карти — подруга Анри Лабори. В 1951 году она ввела себе 100 мг препарата внутривенно, но из-за побочных эффектов отказалась от его дальнейшего использования. Уже в следующем году военные врачи из парижского госпиталя Val-de-Grâce, где работал Лабори, ввели хлорпромазин 24-летнему психиатрическому пациенту. Состояние пациента стало улучшаться, и после 20-дневного курса лечения его выписали из больницы.
Так, начиная с 1952 года во Франции, а следом в США и других странах хлорпромазин стал применяться в психиатрической практике. Французские и американские клиницисты продолжали изучать терапевтические свойства хлорпромазина (под торговой маркой «Ларгактил») при лечении психических расстройств и расстройств поведения. Американский врач Фрэнк Айд добился от FDA разрешения на применение хлорпромазина для лечения шизофрении под торговой маркой «Торазин».
Аминазин. Начало
Вначале приверженцам нейролептической терапии приходилось преодолевать сопротивление со стороны адептов инсулинотерапии, психохирургии и теории о неизлечимости психических заболеваний. Но к 1955 году мнения ученых и врачей о хлорпромазине как об очень эффективном антипсихотике консолидировалось. В этом же году препарат был синтезирован в СССР под наименованием «аминазин».
Сегодня способность хлорпромазина и родственных ему веществ воздействовать на микроорганизмы почти утрачена — экспериментаторы сконцентрировались на нейролептических свойствах. Антимикробное действие сохранилось лишь у некоторых соединений из группы фенотиазина, в частности, у тиоридазина. Этот нейролептик делает туберкулез с широкой лекарственной устойчивостью чувствительным к препаратам, а резистентный золотистый стафилококк — к бета-лактамным антибиотикам. В антимикробной терапии он не используется из-за сильного влияния на нервную и сердечно-сосудистую системы.