От финансовых стимулов к «мягкому принуждению»: как утолить кадровый голод

С хлебом, солью…и выплатами

В 2025 году журнал «ЭХО онкологии. Экспертно-аналитический вестник» изучил, как субъекты РФ решают проблему дефицита медицинских работников. Практика показывает: финансовая мотивация — действенный инструмент привлечения специалистов.

• Вологодская область: с 2024 года врачам-онкологам, устраивающимся на работу в Вологду или Череповец, выплачивают 1 млн рублей, а среднему медперсоналу — 500 тыс. рублей. Условия: возраст до 35 лет, отсутствие опыта работы в медорганизациях, заключение договора на 5 лет.
• Тверская область: врачи, переезжающие в села, получают 1 млн рублей, фельдшеры — 500 тыс. рублей, а также дополнительные 300 тыс. рублей из областного бюджета для медработников со средним профессиональным образованием. Введены надбавки за амбулаторную помощь. Результат — рост числа онкологов с 57 до 68 за три года.
• Белгородская область: 50 тысяч рублей врачами 30 тысяч медсестрам за досрочный выход из отпуска по уходу за ребенком. В 2024 году это позволило вернуть в систему пять онкологов и четырех медсестер.
• Калужская область: молодые специалисты до 35 лет получают выплаты в размере 10–60 тыс. рублей, а также компенсации по ЖКХ, аренде жилья и ипотеке.

Эти меры помогают привлекать специалистов и побудить их делать выбор в пользу медучреждений государственного и муниципального секторов.

А что на федеральном уровне?

Налоговые послабления: почему бы и… нет

В мае 2025 года депутаты Госдумы предложили ввести ежегодную выплату медицинским и фармацевтическим работникам — в виде возврата части уплаченного НДФЛ. Предполагалось, что налоговая нагрузка для медиков снизится до 6%, а разницу вернут из бюджета.

Выплата предназначалась также педагогам, работникам культуры и науки. Условия:

• российское гражданство и постоянное проживание в стране;
• работа в соответствующей сфере;
• уплата НДФЛ в предыдущем году.

Однако законопроект вернули его инициаторам по формальным основаниям.

Это уже вторая неудавшаяся попытка: в августе 2024 года предлагалось ввести налоговый вычет, но в фиксированной сумме — 500 тыс. рублей для специалистов до 35 лет. Законопроект отклонили в первом чтении в феврале 2025 года.

Квартирный вопрос: жилье медикам — хорошая идея… и снова без реализации

Параллельно рассматривался еще один проект: предоставление медикам жилья по договорам соцнайма вне очереди, если они состоят на учете как нуждающиеся. Также предлагалось закрепить за ними право на получение жилья из специализированного фонда, как это уже реализовано в законодательстве об образовании.

Но и эта инициатива была отклонена в октябре 2025 года.

В 2026 году инициативы тоже заметны: предлагают и снижение пенсионной выслуги для медработников отдельных профилей, и жилищные субсидии врачам высшей категории, и компенсацию проезда к месту отдыха, но дальше предложений дело не идет.

А что вместо пряника?

Регионы стараются привлекать и удерживать медицинский персонал с помощью финансовых стимулов, но без поддержки на федеральном уровне усилия субъектов могут оказаться недостаточными.

Попытки ввести льготы для медиков не увенчались успехом. Вместо этого в ноябре 2025 года приняты поправки в федеральные законы «Об охране здоровья граждан» и «Об образовании» — в них идет речь об «отработке» выпускников медицинских вузов, на которую эксперты и профессиональное сообщество отреагировали неоднозначно.

А вкратце все выглядит так.

Выпускники-медики, прошедшие первичную или специализированную аккредитацию, будут обязаны отработать под опекой наставников в учреждениях, участвующих в программе госгарантий. Срок — до трех лет, в зависимости от специальности и региона. Это правило распространяется и на тех, кто учился на платной основе — им точно так же, как и «бюджетникам», нужно начинать карьеру под присмотром старших коллег. А тех, кто не согласен, не допустят к более простой по процедуре периодической аккредитации.

Отметим, что подавляющее большинство среди медорганизаций, участвующих в ПГГ, — государственные и муниципальные, частных клиник здесь существенно меньше. А потому вполне закономерно, что большая часть выпускников пойдет на работу именно в государственный и муниципальный секторы.

Целевики будут отрабатывать в организациях, указанных в их договорах.

Для ординаторов-бюджетников обязательным станет заключение договора о целевом обучении до итоговой аттестации.

Обновленные нормы не затрагивают фармацевтов и не распространяются на выпускников и ординаторов, завершивших обучение или прошедших аккредитацию до 1 марта 2026 года. Также предусмотрены исключения для ординаторов, зачисленных до этой даты, если, например, заказчик расторг договор или ординатор восстановился после отчисления.

Итак, к вопросу подошли кардинально: вместо создания привлекательных условий для кадров с опытом систему решили наполнить молодыми специалистами.

— Как Вы считаете, способны ли усилия надзорных органов и судов переломить сложившийся кадровый дефицит?

— Усилия надзорных органов крайне незначительны. Представления прокуратуры, ГИТ и органов Росздравнадзора об обязании закрыть пустующие ставки медучреждениях или остановить их «оптимизацию», по нашим наблюдениям, единичны. Да и реального контроля за исполнением таких предписаний, даже если они имели место, обычно не наблюдается. Причина этого в том, надзорные органы, с одной стороны, похоже, сами не особенно верят, что без принятия государством иных мер, возможно решить кадровую проблему их усилиями. С другой стороны, представители контрольных органов нередко более чутко реагируют на пожелания властей не поднимать активно эти темы.

— Что, на Ваш взгляд, способно удержать медработников в системе: финансовая составляющая, жилье, условия труда, престиж профессии?

— Все определяет финансовая составляющая — если ее нет и врач не может содержать семью, то престижа и быть не может. Необходимость работать на полторы-две ставки, чтобы сводить концы с концами, говорит о неприемлемых условиях труда. В таких обстоятельствах у врача нет времени учиться и повышать свою квалификацию, сам он постоянно пребывает в состоянии повышенного стресса. А вместе с уровнем стресса растут риски для пациентов. Если анестезиолог-реаниматолог, врач скорой помощи или любой другой врач будут выполнять свою работу элементарно не высыпаясь, нетрудно представить, каковы риски ошибок и уголовного преследования за эти ошибки.

Врач должен относиться к среднему классу, и быть тем, для кого не существует вопроса долгосрочной стратегии приобретения собственного жилья и автомобиля, накоплений на старость, образование своих детей и платную юридическую помощь при необходимости.

Иными словами, с нормальной зарплатой врач сам решит свой квартирный вопрос, и государству не нужно будет об этом отдельно заботиться.

Если этого нет, то длительное обучение для допуска к профессии, НМО и профессиональные риски становятся неоправданными. А в ситуации, когда в отношении медиков не соблюдаются элементарные нормы рабочего времени, о престиже и речи быть не может.

Но особенно тяжелая сейчас ситуация в отношении среднего и младшего медперсонала, который сегодня балансирует в большинстве регионов на грани откровенной бедности или даже нищеты.

— Какие меры видятся наиболее эффективными в долгосрочной перспективе — особенно для опытных специалистов?

— Помимо достойной оплаты труда — современные технологии, отремонтированные здания, адекватные условия труда, корпоративная культура в отношениях «врач−пациент», «врач−руководитель», «врач−медсестра», «врач−врач». Сейчас до этого далеко: преобладают административное давление, дисциплинарное преследование при отстаивании работниками прав, трудовой буллинг.

Поэтому медработникам нужно повышать свою грамотность в таких вопросах, как основы трудового права и финансирования, а для отстаивания своих прав им необходимы независимые и сильные профсоюзы. Только этот институт не развит — его подавляют, и при всей своей важности самоорганизация профсообщества чаще всего декоративна.

— Почему инициативы о введении федеральных мер поддержки для медиков — налоговые льготы, обеспечение жильем и другие — не продвинулись дальше проектов?

— Потому что денег нет. И желания. Например, в майских указах все было разумно, однако в какой-то момент правительство решило, что повышение оплаты труда должно быть не на ставку, а со включением оплаты всех переработок и сверхнагрузок. Такая отчетность привела к заинтересованности региональных властей и администрации больниц в сокращении медперсонала и к увеличению нагрузки на оставшихся работников с минимальным повышением оплаты. Исходя из средних значений, фактически устанавливается предел фонда оплаты труда, выше которого не платят. Особенно больно это бьет по среднему медперсоналу, которому уставлен показатель 100 процентов от среднего трудового дохода по региону (по методике Росстата это, на самом деле, существенно меньше, чем средняя зарплата работников организаций в соответствующем регионе). Поэтому если для врачей с их 200 процентами целевые показатели «дорожных карт» еще служат триггером повышения зарплат, то у среднего медперсонала нередко эти показатели фактически используются для ограничения роста зарплаты.

— Помогут ли изменения в части старта медицинской карьеры в госсекторе под опекой наставников побороть кадровый дефицит, или же это рискует вылиться во временную меру и новые проблемы?

— Такая отработка системно проблему не решит, только временно. Более того, у многих она отобьет желание идти в профессию. Я не исключаю, что конкурс в медицинские вузы и (или) качество их абитуриентов снизится.

К тому же принятая система наставничества несет в себе дополнительные риски. Например, условный руководитель пойдет на фальсификацию: возьмет под опеку большую часть поступивших под его начало молодых специалистов, получит за это доплату, но фактически наставлять никого не будет, поскольку организационно и технически это будет невозможно.

— Готова ли система здравоохранения к введению института наставничества — с точки зрения кадров, нагрузки и ответственности?

— Финансово система к этому не готова — отсюда такое пристальное внимание к работникам старше 55 лет. Чтобы оставить их в системе и одновременно принимать молодые кадры, нужно увеличивать фонд оплаты труда, а на это нет средств. Более того, имеющееся финансирование, по нашим наблюдениям, не позволяет платить достойные зарплаты при полностью укомплектованных штатах медучреждений.