Донор ли я анонимный или права родительские имею

Популярность лечения бесплодия методами ВРТ возрастает ежегодно. В том числе благодаря государственной политике – стратегии развития демографии, Программе государственных гарантий и другим нормативным актам.

Например, в конце 2025 года в закон о пенсионном обеспечении внесены поправки, обеспечивающие детей, родившихся при помощи ЭКО, пенсией по потере кормильца, даже если дети рождены более чем через 300 дней после смерти отца. Импульсом к нововведениям стало решение Конституционного Суда, который утвердил право на пенсионное обеспечение таких детей.

«Использование донорских половых клеток – один из вариантов программы ВРТ, для которых установлен исчерпывающий перечень медицинских показаний.

Закон не говорит прямо, что донор половых клеток не признается отцом/матерью родившегося ребенка. И хотя это вытекает из совокупности действующих норм, данный вопрос нередко становится предметом споров и судебных разбирательств.

По закону супруги, давшие письменное согласие на искусственное оплодотворение или на имплантацию эмбриона, в случае рождения у них ребенка в результате применения этих методов записываются его родителями в книге записей рождений (ч. 4 ст. 51 СК РФ).

Если такое согласие есть, то при оспаривании отцовства на эти обстоятельства нельзя ссылаться (ч. 3 ст. 52 СК РФ).

Доноры гамет – это лица, соответствующие критериям Порядка ВРТ, прошедшие специальное медицинское обследование. Они могут быть анонимными или неанонимными – на их усмотрение. В России неанонимное донорство распространено меньше. Как правило, это адресное донорство – когда мужчина или женщина донируют свои клетки конкретным реципиентам.

Базы профильных клиник и репродуктивных агентств содержат каталоги анонимных доноров ооцитов и спермы (за редким исключением). На доноров оформляются отдельные медицинские документы – специальные формы карт, анкеты с основными данными. Пациенты имеют право получать информацию о результатах медицинского, медико-генетического обследования донора, о его расе и национальности, а также о внешних данных (ч. 8 ст. 55 Федерального закона № 323). В анкетах и каталогах указывается именно это.

Вкратце суть схемы следующая: донор отчуждает свой биоматериал клинике, а клиника впоследствии передает его пациентам.

Чтобы получить медпомощь с применением донорских клеток, пациенты-реципиенты подписывают информированное добровольное согласие, подтверждая намерение пройти программу ВРТ именно с донорским материалом. ИДС − основное доказательство в «деле о родительских правах», если такое случается.

Факт подписания парой или одинокой женщиной согласия также подтверждает, что пациенты информированы о своих правах и обязанностях. Чаще всего формы согласий для донорских программ содержат оговорку о том, что пациенты осознают: донор не является родителем в смысле закона, родители – те, кто подписал ИДС.

Если донор прошел предусмотренное Порядком ВРТ обследование, соблюдены все правила обращения с биоматериалом, пациенты выбрали его из каталога и подписали согласие, то гаметы становятся такой же частью лечения, как лекарственный препарат или медизделие. Биологическая принадлежность и генетика отходят на второй план: юридически родители ребенка – это пациенты-реципиенты.

Таким образом, лицо, сдавшее биоматериал в качестве донора, при надлежащем оформлении медицинской документации не может и не должно рассматриваться в качестве родителя родившегося ребенка или детей.

Но бывает и по-другому. Например, пара (чаще не состоящая в браке) приходит в клинику с запросом на общего ребенка, однако мужчина претендует на статус донора и не хочет принимать родительские права и обязанности. В таком случае клиники разъясняют: для этого требуется иной способ оформления документации, расширенный список обследований и карантин биоматериала на полгода.

Пары, не готовые ждать, идут на обычную программу ВРТ. А на этом этапе могут возникнуть трудности. Если пациентов не информировать должным образом о возникающих правах и обязанностях, то отец может не осознавать последствий – получения статуса родителя со всем, что к нему прилагается. Такие пациенты могут договориться, что после рождения женщина поставит прочерк в графе «отец», но это не лишает ее права в перспективе (отдаленной или не очень) установить отцовство в судебном порядке. Оба подписали ИДС – оба и будут родителями в смысле закона.

Бывают и обратные ситуации, но значительно реже: донор гамет требует у клиники информацию о судьбе сданного им биоматериала − родились ли дети, где они проживают. Медорганизация не имеет права ее разглашать, поскольку донор − не пациент в рамках проведенных программ ВРТ, а отдельный субъект без права на такие сведения.

По этой причине в договоре с донором обязательно нужно указывать, что он не вправе обращаться с такими запросами или самостоятельно искать информацию о судьбе детей (ребенка), родившихся при помощи его клеток. В ИДС донора также следует прописать, что он информирован об отсутствии последующих родительских прав. Хотя для большинства доноров это очевидно, риски все же стоит снижать на первичном этапе работы с донором.

Если у клиники нет скриптов, хорошо обученного персонала или юриста, способного разъяснять необходимые нюансы медработникам, пациентам и донорам – она рискует получить претензию от недовольного пациента или стать стороной судебного спора с сомнительными перспективами. В подобных случаях функции медорганизации выходят за рамки классического наполнения ИДС по сугубо медицинской части и захватывают уже правовые вопросы».